Геннадий Толстенко: «Средства и приемы – не самоцель»

Гость рубрики – один из самых известных композиторов юга России, художественный руководитель и директор фестиваля «Ростовские премьеры», профессор Ростовской консерватории им. С. В. Рахманинова

– Геннадий, этой весной в Ростовской филармонии прозвучало одно из ключевых ваших сочинений – Вторая симфония «Девять медитаций». Как так вышло, что полноценную ее запись удалось осуществить только сейчас, спустя 27 лет после создания?

– Попытки исполнить эту симфонию были. Одна из них предпринималась Семеном Коганом с Ростовским академическим симфоническим оркестром (в начале 1990-х, с небольшими купюрами авторского текста), другая – Равилем Мартыновым с тем же оркестром (в первой половине 1990-х, запись этого варианта исполнения была отменена самим Равилем Энверовичем). Когда я показывал запись с купюрами Гие Канчели, он справедливо заметил, что редактирование и исполнение исказили задуманное. В марте этого года Владимир Понькин играл с Ростовским симфоническим с двух с половиной репетиций (причем условием его приезда в Ростов в качестве приглашенного дирижера было исполнение этой симфонии). Для провинциального оркестра, я считаю, это равносильно подвигу: партитура достаточно сложная. Но я очень сожалею, что не организовал запись на генеральной репетиции, где исполнение оказалось более удачным, чем на концерте.

– Не связан ли этот опус с девятью органными медитациями Оливье Мессиана «Рождество Господне»?

– С Мессианом никакой связи нет.

– Тогда расскажите о вашей концепции.

– В симфонии переплетаются традиции разных культур – православной (знаменный распев), католической (канон), исламской (арабский макам), буддистской (тема подлинной индийской раги). Получается, что охвачены основные мировые религии. Также звучит стилизованная, как бы обобщенно-славянская народная песня, цитируется грузинская песня «Оровела», имитируется звучание армянского дудука, индонезийского гамелана. А объединяет все это пентатоника, которая, в принципе, лежит в основе всех культур на определенном этапе их развития. Интерес к музыке разных народов во мне воспитал Сергей Артемьевич Баласанян, у которого я учился композиции неофициально перед поступлением в Ростовскую консерваторию.

– Мне показалось, что разнородность национальных культур в симфонии не педалируется и вообще национальное подается не впрямую. Очевидна только некая условная ориентальность. А как вы сами это ощущаете?

– Значит, мне удалось гармонично соединить, казалось бы, несоединимое. К тому же в этом сочинении жанр тоже синтетичен: помимо собственно симфонии есть черты и инструментального концерта, и камерной музыки, и сюиты, и народной музыки…

– Нередко музыка драматизируется и воспринимается отчасти в духе «военных» симфоний Дмитрия Шостаковича, что идет вразрез с заданной в названии медитативностью. С чем это связано?

– Симфония посвящена памяти С.А. Баласаняна, его смерть для меня была трагедией – если бы не его опека, я бы, наверное, вообще не занимался композицией. Я очень переживал тогда его уход, для меня он был близким человеком. И, конечно, эта трагедия не могла не отразиться в музыке (где есть прямая цитата из его вокально-симфонической поэмы «Аметист» – как воспоминание о нем). Здесь медитативность, как правило, не связана с традиционной практикой медитации. На латыни meditationes – размышления. Именно в таком значении я использовал это слово и, между прочим, первоначально в названии симфонии была латынь. Но в некоторых медитациях музыка погружает в состояние, близкое индийской раге.

– В этом году вы отмечаете 55-летие. Будут ли еще юбилейные авторские вечера?

– Сейчас я пишу концерт для баяна и оркестра народных инструментов. Надеюсь успеть закончить его в этом году, хотя не хочу загадывать. Хорошо известный в России баянист Юрий Шишкин исполнит партию солиста. Кстати, он просил меня сделать с академическим симфоническим оркестром, но я его убедил, что именно у народного оркестра огромный потенциал. У меня уже был опыт работы с народным оркестром три десятилетия назад («Из трех времен» для оркестра русских народных инструментов), так что этот неизведанный потенциал я могу оценить. В более отдаленной перспективе, возможно, удастся осуществить идею Четвертой симфонии – это своего рода действо для казачьего хора, солистов, оркестра и электроники.

– А когда мы услышим Третью симфонию «Русские Веды»?

– 14 февраля будущего года, тоже с Владимиром Понькиным и Ростовским академическим симфоническим оркестром. Это сочинение было написано 18 лет назад, и это будет мировая премьера.

– Как мне показалось по тем произведениям, которые я знаю, вы соединяете в своей музыке принципы композиции Запада и Востока, что вполне естественно в плане вашего географического положения. Вы могли бы рассказать об этом синтезе более детально?

– Я пишу ту музыку, которую слышу, которая мне приходит в голову, и не особенно думаю о том, как и что объединить. Средства и приемы для меня не самоцель. К тому же я по своей сути не авангардист, а наследник традиций, прежде всего – русской композиторской школы. Мои учителя – «правнуки» Римского-Корсакова.

– У вас есть серия из трех «Infinito», где ярко проявляются восточная тема и медитативная сфера («Творящая флейта», «Вечность» и «Песнь о Шамбале»). Есть и «Звуки Акаши» I и II. Как мне показалось, все это медитации в полном смысле слова, причем Восток в них не аутентичный, а обобщенный. Как возник ваш особый интерес к этой сфере?

– Окунуться в медитативную ориентальность мне помогло время. Середина 1990-х – полная разруха в нашей стране, все бегали с талонами на продукты… Мне захотелось уйти от этого ужаса в какое-то безмятежное спокойствие, в какие-то небесные сферы. Тогда же я год занимался трансцендентальной медитацией – Сиддхи-йогой с учителем-индусом, и даже получил международный диплом. Впоследствии в Москве несанкционированно был растиражирован компакт-диск с «Infinito» и «Звуками Акаши». Но именно благодаря этому диску один московский предприниматель написал мне письмо, где было сказано, что после того, как он стал слушать мою музыку, его жизнь кардинально изменилась в лучшую сторону. И он оплатил шикарные нотные издания трех моих сочинений («Infinito», «Звуки Акаши» и «Из трех времен»).

– Вероятно, это была кармическая компенсация за пиратство. В «Infinito» имеется видеоряд с каньонами Америки и Казахстана, а в «Звуках Акаши» – с полотнами Николая Рериха. Как вы относитесь к модным взаимопересечениям музыки и изо-искусств, к разного рода мультимедиа?

– Мне это интересно. Во время сочинения Второй симфонии, кстати, я продумывал видеоряд, который должен был демонстрироваться в процессе ее исполнения на огромном экране. К сожалению, реализовать эту идею просто не хватило времени. Кроме визуального ряда, была еще и идея пространственности (тоже пока нереализованная). Все низкие звуки оркестра должны быть подзвучены и выведены на напольные колонки. Звуки среднего диапазона должны были подаваться в колонки, расположенные на высоте полутора метров. А верхние звуки, соответственно, должны подаваться в колонки, закрепленные на потолке. Причем это не просто умозрительная идея – все пласты фактуры строго дифференцированы. Я хотел, чтобы слушатели находились как бы внутри этой музыки.

– Важен ли для вас стиль, в котором вы работаете? Или же это второстепенная (третьестепенная) вещь?

– Мой старший коллега и близкий друг Эдуард Артемьев как-то сказал: «Я твою музыку отличу от любой другой». На титульном листе партитуры моей Второй симфонии стоит его автограф: «Эмоционально захватывающая музыка “Медитаций” проникнута особой энергетикой, способной пробивать пространство и иные физические и духовные барьеры, открывать новые звуковые миры».

– Я вашу музыку тоже отличу, но меня интересует ваше личное самоощущение: есть ли у вас такая цель – создать свой индивидуальный стиль или вы об этом не задумываетесь?

– Я совершенно этим не озабочен. Для меня главное – передать то или иное эмоциональное состояние, а средства и приемы придут сами собой как необходимые для выражения этого состояния, и все равно они будут свойственны только мне, моему авторскому почерку. Потому что абсолютно все – будь то алеаторика или сонористика, додекафония или минимализм – варится в котле моего «я».

– А если говорить о композиторских именах, кто так или иначе повлиял на формирование вашего стиля?

– Из композиторов-классиков – П. Чайковский, М. Мусоргский,  Г. Малер, Дж. Пуччини,  К. Дебюсси, М. Равель, И. Стравинский, Д. Шостакович, Г. Свиридов, О. Мессиан, В. Лютославский, А. Хинастера, Э. Варез. Из композиторов-современников (в том числе недавно ушедших) –  К. Пендерецкий, А. Тертерян, Г. Канчели, В. Сильвестров, Б. Чайковский, А. Эшпай, Дж. Корильяно, Э. Артемьев, Т. Шахиди, С. Райх, Д. Лигети, К. Шульце, Х. Лахенман.

– Чем вы занимаетесь кроме композиции?

– Преподаю оркестровку, инструментовку и переложение, аранжировку и обработку. Что касается композиции, мне кажется, это слишком ответственно. К тому же я считаю, что по большому счету композиции научить невозможно. Но если бы кто-то из студентов захотел учиться композиции именно у меня, я бы, наверное, сделал исключение.

– На какую публику ориентирована ваша музыка?

– На любую. Однажды у меня брал автограф водитель. Мне пишут самые разные люди. Кстати, на Youtube «Песнь о Шамбале» собрала около 1 000 прослушиваний. Для академической музыки это многовато…

– Как вы работаете? Присутствует ли изначально некое видение/слышание, с которого вы пытаетесь переписать сочинение на нотную бумагу?

– Да, именно так. Сначала возникает первоначальный образ, состояние, позже – все технические моменты, частности оркестровки.

– Насколько точно удается достичь соответствия этому образу в его воплощении? Или же в процессе перенесения на бумагу первоначальный замысел может существенно измениться?

– Я довольно долго обдумываю все детали перед тем, как записать, и мне кажется, в процессе записи практически ничего не теряю. По крайней мере, процентов на 85-90 результат соответствует тому, что было услышано изначально. Но это касается только экспонирования основной идеи, а процесс ее развития, становление формы непредсказуемы.

– Расскажите о ближайшем вашем фестивале «Ростовские премьеры».

– В конце октября – начале ноября 2015 года мы проводим пятый фестиваль, который пройдет под девизом «Музыка славянского мира». Приедет Кшиштоф Пендерецкий (не первый раз уже), приедут другие композиторы из Восточной Европы и, конечно, российские авторы.

Ирина Северина

© Всероссийская музыкально-информационная газета «Играем с начала. Da capo al fine». Выпуск 2014-08

Обсуждение проекта «Основ государственной культурной политики»
Программа «Культурная среда» на канале «Россия-24 Дон» от 9.07.2014

Интервью с Эдуардом Артемьевым
Программа «Культурная среда» на канале «Россия-24 Дон» от 5.05.2016

Геннадий Толстенко: «Культурные страдания Ростова-на-Дону»
(О проблемах в области культуры самого крупного города Юга России)

Начну с простого факта. В статистических данных, известных работникам культуры, Ростов-на-Дону значится как единственный областной центр в России, который не имеет органа и органного зала.

Рядом с нами — города с численностью населения куда меньшей: Донецк (Украина), Кисловодск, Пятигорск, Ставрополь, Сочи — и в каждом из них есть орган. В Волгограде — вообще один из лучших органов России. В Краснодаре — целых два! В Ростове нет ни одного.

Я оканчивал музыкальное училище в Луганске и с детства посещал концерты органной музыки. Когда оказался в Ростове, на родине моих родителей, был удивлён: в таком городе — крупнейшем на юге России, городе-миллионнике — нет органа. Даже стыдно!

А какие у нас концертные залы?

За последние 70 лет(!) в Ростове-на-Дону не построен ни один отвечающий современным техническим и акустическим требованиям концертный зал. То, что предыдущий губернатор завершил этот наш долгострой — здание Ростовского государственного музыкального театра, — хорошо, конечно. Однако по проекту это здание строилось для театра музыкальной комедии.

Многие известные деятели культуры пытались тогда объяснить руководству области, что городу нужен театр оперы и балета, но, увы, их голоса не были услышаны. Чиновники от культуры считали тогда, что на оперу и балет ростовчане ходить не будут. Ошиблись. Жизнь опровергла их мнение. Однако последствия этой ошибки проявились в изъянах этого внешне красивого здания. Для оперы и балета оно не совсем полноценно — и с точки зрения размеров оркестровой ямы и размещения в ней музыкантов, и в плане недостаточного количества гримёрных и репетиционных аудиторий для оркестра, балетной труппы, солистов и т. д. В результате многие величайшие шедевры оперного и балетного творчества Стравинского, Прокофьева, Вагнера вообще никогда не могут быть исполнены на сцене нашего музыкального театра. Справедливости ради хочу пояснить, что благодаря удачно назначенному в те годы директору и художественному руководителю театра Вячеславу Кущёву удалось оптимально выстроить жанровую политику театра. Вячеслав Митрофанович — руководитель, обладающий большим опытом административной работы, а главное имеющий ещё и консерваторское образование. Ему удалось создать в новом театре полноценные балетную и оперную труппы, большой оркестр, хор, организовать команду профессионалов и в пределах границ нового здания представить ростовчанам качественные постановки балетов, опер, мюзиклов, симфонических программ. Как говорится, «через тернии к звёздам»…

А между тем строительство современного «полнометражного» театра оперы и балета завершается в Астрахани.


Вот ссылка виртуального путешествия по театру: http://astoperahouse.ru/panorama/

А что представляет собой наша областная филармония?

Когда в Ростов приезжают ведущие музыканты страны и мира, они испытывают шок от того, в каком состоянии находится наша главная концертная сцена — Ростовская филармония! В этой связи у меня предложение: когда филармонию посещают министр культуры, мэр города, чиновники из областной администрации, то, прежде всего, им надо показывать туалетные комнаты, артистические аудитории, репетиционные классы и только потом уже сам концерт. Убеждён: глубокие и неизгладимые впечатления им будут обеспечены надолго. Это я к тому, что замечательные коллективы и солисты филармонии, которые являются гордостью Дона, заслуживают для работы более достойных условий и комфорта.

Теперь о моей родной Ростовской консерватории.

Представьте себе! Наша консерватория — единственное в мире высшее учебное музыкальное заведение, не имеющее собственного Большого концертного зала. Есть один, Малый, — всего на 100 с лишним мест. И ещё Камерный зал — также на 100 мест. В результате со своими оркестрами нам выступать просто негде. Для проведения концертов просим Ростовскую филармонию и Музыкальный театр приютить нас. Замечу попутно, что старое здание бывшего Театра музыкальной комедии за полтора десятилетия (пока его делили, кому отдать или выгодно продать) практически развалилось и теперь никому не нужно.

Между тем Ростовская консерватория — единственное в области учебно-просветительское учреждение культуры, регулярно представляющее в своих концертных программах инструментальную музыку, которая редко, а то и вовсе не звучит на других концертных площадках города. Сольное звучание флейты, кларнета, гобоя, арфы, трубы, валторны, тромбона, а также ансамблей деревянных и медных духовых, равно как и живое выступление трио, квартета, квинтета вы услышите только у нас!

К сожалению, широкой публике всё это недоступно.

Нередко можно слышать: финансово-экономический кризис — не до новых строек! Но посмотрите, что создаётся в других областях России в тех же кризисных экономических условиях. В Астрахани, повторюсь, заканчивается строительство нового театра оперы и балета. Потрясающие концертные залы действуют в Красноярске, Екатеринбурге, Новосибирске, Краснодаре… А концертный зал Омской филармонии просто восхищает (обратите внимание на фото)!

В кризисное время он был спроектирован и полностью перестроен… всего за семь месяцев! Это первый и единственный пока концертный зал в мире, имеющий трапециевидную форму. Его боковые стены немного наклонены, что позволяет звуку отражаться от стен. Над акустикой работали лучшие специалисты Великобритании.

Звуковое и световое оборудование поставили известные американские, итальянские и австралийские компании. Инструменты опускаются и поднимаются в лифтах. Хор можно размещать наверху, над оркестром. А сцена — трансформер, на ней можно исполнять всё!!!

Вот что в этой связи говорит губернатор Омской области Леонид Полежаев: «Мы хотели, чтобы главная концертная площадка нашей области выглядела достойно — прежде всего, для самих омичей, принимала бы крупные музыкальные коллективы и великих исполнителей. Это высочайшее качество и высочайший стандарт культуры, который, на мой взгляд, соответствует статусу нашего города».

Другой пример. Здание реконструированной Белгородской филармонии (см. фото) — дух захватывает!

Здесь все залы оснащены самым современным звуковым и световым оборудованием. Для каждого коллектива предусмотрены свои репетиционные помещения, гримёрные, душевые комнаты. Есть гостиница и кафе. Общая площадь филармонии — более 15000 квадратных метров!

Между тем Белгород и Белгородская область раза в два меньше Ростова-на-Дону и Ростовской области и по площади, и по населению, да и по богатству.

Стало быть, всё дело не в кризисах, а в желании руководителей. Я хочу, чтобы вот таких истинных героев нашего времени, как губернатор Омской области Леонид Полежаев и губернатор Белгородской области Евгений Савченко, знала вся Россия! Они без ложного пафоса, искренне любят свой край и на века оставят добрую память о себе! Попутно замечу, что несколько отличных ростовских музыкантов уже уехали в Белгород.

Более или менее в современной России повезло архитектуре. Наши власть имущие люди поездили по миру и уж хотя бы для себя особняки начали строить — одно загляденье. Оригинальная архитектура начинает быть востребованной. Но эта же тенденция должна проецироваться и на другие виды искусства.

А вот художники Ростова-на-Дону, к сожалению, ущемлены. Посмотрите, какие маленькие у нас музеи и выставочные залы. «Спасибо», что хоть не разгоняют теперь художников в парке имени М. Горького. А то ведь было время — разгоняли! Приютили сегодня их и возле Дома книги. Хотя во всех нормальных городах для художников на центральных улицах делают красивые прозрачные навесы-галереи. И это становится достопримечательностью города, привлекательной для туристов.

Для сравнения - фото Художественного музея в г. Сочи. Напомню, что население всего Большого Сочи - 400 тысяч человек! В три раза меньше Ростова-на-Дону!

Совсем не сложно построить в каждом районе Ростова художественные павильоны, где можно было бы разместить студии творчества, посвящённые различным ремёслам. На Дону немало мастеров прикладного искусства, которые творят где-то сами по себе. Но увидеть их можно только на праздниках типа Шолоховской весны в Вёшенском районе да на массовых мероприятиях в других городах. Какие там бывают потрясающие выставки! Мастера представляют изумительные стеклянные миниатюры, украшения, статуэтки; совершенно уникальные изделия из глины, керамики. А какие потрясающие куклы, плетение! Да много чего! Но ростовская публика всего этого почти не видит. А вот в павильонах-студиях каждого района Ростова художники могли бы не только выставлять свои работы, но и обучать детей, проводить мастер-классы.

В продолжение темы народного творчества добавлю, что в течение последних десяти лет в Ростовской консерватории происходит недобор на отделение руководителя народного хора. Нехватка также и мужских народных голосов. Между тем наш академический ансамбль песни и пляски Донских казаков им. А. Квасова сейчас очень нуждается в новой молодой смене. В районах области сейчас ещё есть певческие коллективы с хорошими голосами, но это, как, правило, уже пожилые люди. Молодёжь не идёт на такую работу. Нет современных, больших и красивых залов, нет хорошей зарплаты, а значит — непрестижно.

Катастрофа и с танцорами в народных коллективах. Ещё покойный Анатолий Квасов говорил, что нужна студия при ансамбле «Донских казаков», чтобы с малых лет растить себе смену. Не создали!

Если раньше к нам много «народников» приезжало с Украины, из Пермского хореографического училища, из Воронежа, то сейчас никто не едет. Жилья в Ростове для них нет. Зарплата — на уровне пособия, около пяти тысяч рублей. А ведь их творчество — это колоссальный труд!

Для сравнения приведу пример. Знаете, сколько получает простой оркестрант в Казани? От 30 тысяч рублей в месяц! А вот ростовчанин, заслуженный артист России, флейтист, лауреат Всероссийского конкурса, доцент консерватории, в филармонии получает всего 12 тысяч!

Если мы говорим о культурно-образовательных учреждениях нашего города, получается, что мы уникальны: у нас нет органа, нет достойного областного концертного зала, нет театра оперы и балета, нет Большого зала в Ростовской консерватории, которая по уровню подготовки музыкантов признаётся одной из ведущих в России. В нашем миллионном городе официально работают всего четыре художественные школы, да и те расположены в центре. К тому же все концертные площадки, консерватория, филармония, большинство театров, музеев и выставочных залов размещены практически на одной улице — Большой Садовой — или рядом с ней. Как будто в других районах гигантского города – они не нужны! И мы ещё сетуем на автомобильные пробки!

Обратите внимание на то, что в нашем городе, в каждом районе построены или строятся церкви. Духовенство заботится не только о духовности своих прихожан, но и об удобстве для своей паствы. Хороший пример чиновникам для подражания.

Неужели мы превратились в примитивный купеческий город настолько, что гигантские торгово-развлекательные центры, бесчисленно представленные в Ростове, — это наше главное достижение и достопримечательность?!

Многолетнее равнодушие высоких донских чиновников губит культуру донского региона! Остаточный — «дешёвый» принцип финансирования культуры — в итоге дорого обходится всем. Наносится огромный ущерб человеческой душе, ущерб эстетическому и этическому воспитанию людей.

Вспомните, чем у нас закончился День города в 2011 году? Краснодарский мэр, например, подарил своим жителям концерт оркестра Валерия Гергиева. Одного из лучших симфонических оркестров в мире! Это было грандиозное выступление на площади! А вот наш мэр города подарил ростовчанам концерт Наташи Королёвой, певицы Максим и группы «Челси». Чувствуете разницу? Кто-то скажет: «Ну и что? Это дело вкуса». Да, вот только каков итог народного гулянья?

После Дня города корреспонденты донского телевидения брали интервью у жителей разных возрастов. На вопрос: «Как вам праздник?» ответы были любопытные, например: «Слава богу, что не было таких безобразий, как обычно это случалось раньше…»

Однако праздник всё равно закончился грандиозной молодёжной пьянкой. Пустыми бутылками, банками от пива, осколками битого стекла, мусором была завалена вся главная улица города. Я уже не говорю о том, как развязно и вызывающе вели себя группы подростков после концерта, выкрикивая лозунги непристойного содержания. И это, увы, стало у нас дурной традицией. Такая картина по окончании общегородских праздников на Театральной площади повторяется в Ростове из года в год. Даже 9 Мая(!) не становится исключением.

А в общем, это неудивительно. Издержки в области воспитания и культуры неизбежно сказываются на поведении подрастающего поколения, его устремлениях и ценностях.

Между тем востребованность в академической музыке есть. Люди хотят слушать серьёзную музыку. Музыку, которая никогда не стареет. Музыку, которая очищает душу. К нам в консерваторию поступают десятки просьб в месяц о проведении концертов: в университетах, домах культуры, больницах, библиотеках. Мы готовы выступать, но, к сожалению, по оснащённости ни один из достаточно приличных залов даже Южного Федерального университета для этого не предназначен. Нет инструментов, на которых может быть исполнена фортепианная музыка. Исключением является лишь Донской государственный техничесекий университет. А ведь любой сольный инструмент — скрипка, кларнет, виолончель, гобой — требует аккомпанемента фортепиано. К слову сказать, в целом в нашем городе, к сожалению, ужасный парк музыкальных инструментов — и в учебных заведениях, и в домах культуры. Это просто катастрофа! Нигде невозможно нормально представить сочинение в том полноценном, высококачественном исполнении, которое могло бы быть: нет инструментов.

Есть ещё одна больная тема. К сожалению, у нас потерян бренд грандиозного традиционного праздника «Донская музыкальная весна».

Основателями этого праздника были композиторы мирового уровня Дмитрий Шостакович и Георгий Свиридов.

Это была целая серия концертов академической музыки, несколько симфонических программ. Оркестр гастролировал по области, в том числе и на пароходе. Приезжали Дмитрий Шостакович, Георгий Свиридов, Родион Щедрин, Андрей Эшпай.

На празднике была представлена многожанровая музыкальная палитра. Там, где позволяла площадка, выступал симфонический оркестр. Исполнялось много камерной музыки, блистал своими талантами академический ансамбль песни и пляски Донских казаков. Приезжала Александра Пахмутова. Звучали песни Андрея Петрова, Яна Френкеля, Микаэла Таривердиева.

Увы, к концу 90-х годов финансовые средства, выделяемые на «Донскую музыкальную весну», стали перенаправляться на «Донскую Шолоховскую весну», но это совсем другой фестиваль, к музыке, тем более серьёзной, имеющий мало отношения и к тому же недоступный ростовчанам.

Разумеется, проблем всегда хватает. Однако есть проблемы частные, а есть социально значимые. Проблема творческих союзов одна из важных и наболевших. Да, наши творческие союзы уже не живы, но и ещё не мертвы. Необходимо понять только одно: профессиональные творческие союзы — это союз профессиональной творческой элиты, это фундамент и барометр состояния и развития многожанрового творческого потенциала общества. Это объединение творческих людей высшей категории специального образования: писателей, поэтов, художников, архитекторов, композиторов, журналистов, актёров, кинематографистов. И прошу не сравнивать творческие союзы с союзами любителей пива или рыбалки. Без творческих союзов нет будущего в развитии той или иной формы и вида творчества. Однако и здесь Ростов позади. Закон о творческих союзах принят даже в маленькой Южной Осетии, действует он и в отдельных регионах России: в Челябинской области, Красноярском крае. Но не в Ростовской области. Отсутствие его ощущают у нас все творческие союзы. Но положение Ростовской организации Союза композиторов России, пожалуй, самое катастрофическое! Об этом писала и газета «Молот» («Бездомные», «Кризис музыкального значения»), и другие СМИ. О ситуации известно и в Администрации области (направлялись коллективные письма), и министру культуры, и мэру города, однако реакция отсутствует. На мой взгляд, не лучше работают и депутаты от культуры, особенно Государственной Думы! Я имею в виду З.М. Степанову, которая хотя бы для галочки за многие годы повстречалась с деятелями творческих союзов!

И вот грустный итог. Уезжают из Ростова музыканты, композиторы, режиссёры, актёры, художники, писатели… А ведь Донская земля до сих пор рождает и воспитывает большое количество выдающихся людей. Но, увы, большинство из них не находят здесь возможности для полной реализации своего творческого потенциала.

И последнее. Было время, когда вместо будильника я ставил таймер телевизора на программу новостей. Но с 90-х годов отказался от этого. Потому что чаще всего просыпался, а вернее вскакивал, от жутких сообщений о взрывах, катастрофах, пожарах и наводнениях, о том, что из воинской части сбежал какой-то вооруженный солдат, или о том, что сумасшедший американец перестрелял школьников в каком-то штате (главная новость для России!). Причем одна и та же информация дублировалась и перетекала из одного канала в другой. Увы, такой формат подачи новостей остаётся и поныне. Разве это правильно?

Человек должен просыпаться с улыбкой на лице и обязательно с хорошей новостью извне. Он должен радоваться новому дню, испытывать светлые, положительные эмоции.

И вот я думаю: как хочется дожить до того времени, когда все новости (хотя бы наши донские) будут начинаться с событий в области культуры — живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, кино и театра. И непременно с тех сообщений, которыми можно гордиться.

18.01.2012

© Г.Ю. Толстенко
© Редакция журнала "Ростовчанка"